Эдуард Веркин давно перестал быть «подростковым автором» — и «Сорока на виселице» окончательно закрепляет за ним репутацию одного из самых своеобразных прозаиков современной России. Формально перед нами научная фантастика: далёкое благополучное будущее, человечество, справившееся с бытовыми проклятиями своей истории. Фактически — большой разговор с золотым веком НФ, с миром Полдня Стругацких и мечтой шестидесятых о человеке, которому можно доверить вселенную.
Муха в янтаре
Точнее всего роман описывает метафора, вынесенная нами в заголовок: это роскошная муха научной фантастики шестидесятых, застывшая в янтаре сегодняшней литературы. Веркин сознательно воспроизводит интонацию старой доброй НФ — неспешные разговоры, споры о предназначении, светлый фон, — но смотрит на неё глазами человека, который знает, чем закончился двадцатый век. Ностальгия здесь всё время оборачивается ревизией: а возможен ли вообще полдень, и что он делает с теми, кто в нём живёт?
Проза вопросов
Веркин пишет принципиально неторопливо: сюжет здесь — не цепь событий, а цепь разговоров, умолчаний и странностей, копящихся на периферии благополучного мира. Читателя, ждущего экшена, роман испытает; читателя, любящего медленную прозу с двойным дном, — вознаградит. Это фантастика, в которой главная загадка не «что произошло», а «что мы такое, когда всё хорошо».
Кому читать
Всем, кто вырос на Стругацких и хочет узнать, как звучит их вопросник, заданный заново из XXI века. И всем, кто следит за большой русской прозой: «Сорока на виселице» — редкий случай, когда жанровая рама вмещает совершенно нежанровый разговор о человеке.